Сделать свой сайт бесплатно
https://fo.ru
Реклама
Создай свой сайт в 3 клика и начни зарабатывать уже сегодня.
Посвящается 95-летию трагической гибели Дени-Шейха Арсанова
27 декабря 2012 года исполнилось 95 лет со дня трагической гибели Дени-Шейха Арсанова. Он погиб в благословенную пятницу, спасая чеченский народ от вражды. На основе архивных документов читатели узнают о многогранной жизни этого замечательного человека
Шейх Дени Арсанов – очень колоритная фигура в истории Чечни и Ингушетии, человек, достигший духовного сана не столько из-за учености в области религии, сколько в силу неординарности своей личности, мужества, честности и глубокой порядочности. Он один из немногих чеченских шейхов, исключая Шейха Кунта-Хаджи (Киши-Хаджи), последователи которого насчитывают довольно значительное число среди чеченцев и ингушей.
География распространения влияния данного братства в Чечне – это Урус-Мартановский, Ачхой-Мартановский районы. Зиярат находится в Урус-Мартане. Рядом с Дени-Шейхом покоится его сын Багаудин (Баха), к которому также принято обращаться как к шейху.Жизнь продолжается, время идет, унося из жизни великих шейхов, устазов и овлияов, любимых и почитаемых всеми нами. Мы должны гордиться выдающимися религиозными деятелями: Кунта-Хаджи Кишиевым, Батал-Хаджи Белхороевым, Дени-Шейхом Арсановым, Баматгири-Хаджи Митаевым, Ташу-Хаджи, Кана-Хаджи и многими другими. Поминание их считается богоугодным делом, а для живущих сегодня – помнить их наставления и в любых тяжелых ситуациях представлять себе, как они поступили бы на нашем месте. Их жизненные примеры должны быть примером достойного преодоления трудностей нами.Арсановы из поколения в поколение передают следующую версию о своем происхождении. Они выходцы из Нашхоя, принадлежат к известному тейпу Энгеной. Они проживали в селении Чечен-Аул, позже в Довлет-Гири-Юрте (Старый-Юрт), Зебир-Юрте.
В конце 1851 года родился будущий шейх – Дени Арсанов. Он вместе со своей семьей проживал в Зебир-Юрте, затем отец устаза Арса в 1895 году переселяется в Мекень-Юрт, который в этом хуторе нашел свое последнее пристанище. Затем в начале 1906 года Дени переселяется на постоянное место жительства в Кень-Юрт.Из архивных документов от 23 февраля 1907 года читаем: «…Что в присутствии Кень-Юртского сельского старшины Абдул-Кадыра Баширова постановили: просьбу о переселении (проживал более года) Дени Арсанова уважить и принять его с семейством в свою среду с наделами наравне с коренными жителями и просить надлежащее начальство о прописке его в нашу среду, согласно на это закона…» (АУП ЧР, ф. 236. Оп.1, ед. xp. 40, л.10).
16 марта 1907 года начальник Надтеречного участка Грозненского округа выдает увольнительный приговор за № 817 на постоянное местожительство Дени Арсанову и его семейству. Вместе с ним (Дени было 55 лет) в постановлении были указаны: жена Зайбула, сыновья: Даут, Алауды, Багауды, Якуб, Али, Альви, дочери Пятимат и Рукият (по архивным документам).Вирды – это религиозно-родовые братства, объединяющие последователей ислама. В Чечне и Ингушетии существует более 30 вирдов, значительная часть которых (две трети) относятся к накшбандийскомутарикату. Тарикат – это путь, избираемый верующим в постижении божественных истин, путь к Аллаху, к вершине. В Чечне и Ингушетии распространены два тариката: кадырийский (самый крупный по численности мюридов) и накшбандийский. Людей, следующих этим тарикатам, иногда называют «людьми тихого и громкого зикра».
Дени-Арсановский вирд довольно популярен среди чеченцев и ингушей. В знак уважения мюриды называли его Деде. Дени-Шейх постепенно сблизился с шейхом Элах-Моллой, что привело к тому, что он вместе с Докку-Шейхом получил от него право на распространение тариката накшбандийа. Элах-Молла являлся авторитетным алимом, был председателем мехк-кхела (совета страны).В царское время немало духовных лидеров чеченцев и ингушей подвергалось арестам, ссылкам и казням. Были подвергнуты насилию духовные лидеры, отстаивающие народные интересы: Шейх Кунта-Хаджи, Шейх Батал-Хаджи, Шейх Баматгири-Хаджи, Элах-Молла, Дени-Шейх, Сугаип-Мулла, Кана-Шейх и другие.Для наших устазов, шейхов и овлияов были характерны высокая стойкость духа, нравственная чистота и для каждого были открыты их сердца.
Духовный учитель, наставник, основатель братства Дени Арсанов оставил заметный след в истории Чечни и Ингушетии в начале 20 века, слыл человеком гуманным и мужественным. Его потомки были и есть весьма почитаемыми людьми.Дени-Шейх очень часто выступал в роли миротворца, особенно, когда дело касалось примирения кровников. Для разрешения сложных конфликтов обращались именно к нему. Он также строил мосты, дороги, мечети, медресе, опекал бедных и неимущих. Его сердце было преисполнено любовью к Всевышнему и правдивостью. Многие источники отмечали его самообладание, сдержанность, желание творить добро ради Аллаха и во имя Аллаха – цель, которой учил Устаз своих последователей.«Верующие, бойтесь Аллаха истинной богобоязненностью и умирайте не иначе как сделавшись покорными Ему. Крепко держитесь все за нить Всевышнего и не разъединяйтесь, помните благодеяния Всевышнего к вам: когда вы были врагами между собой, Он сдружил сердца ваши, и вы по благости Его сделались братьями, в то время как вы были на краю огненной пропасти, Он отвел вас от нее. Так открывает вам Аллах свои знания для того, чтобы вы могли идти прямо, и для того, чтобы из вас составилась религиозная община, призывающая к доброму, хорошему и удерживающая от худого». (Сура 3, аяты 97-99 из Священного Корана) Наши устазы завещали нам не разъединяться по вирдам, уважать и любить друг друга. Все вирды – это равнозначные пути, ведущие к Аллаху.В марте 1917 года во Владикавказе состоялся Первый Горский съезд народов Северного Кавказа. Одним из лидеров чеченской делегации был Дени-Шейх Арсанов.
В апреле 1917 года в Грозном прошел съезд чеченского народа, создается чеченский национальный комитет. В июне 1917 года на съезде представителей духовенства и делегатов от сельских обществ Дени Арсанов был единогласно избран комиссаром Грозненского округа – то есть главой основного округа Чечни. В нем кавказские народы отметили его честность, принципиальность и бескорыстность.Дени-Шейх ездит по чеченским и ингушским селам, проповедует мир, убеждает отказаться от воинственного настроения, требует принять самые суровые меры против грабителей, выступает против межнациональных конфликтов.
Во время примирения казаков и ингушей Дени-Шейх скажет: «Если бы в этой бойне я потерял отца, брата, мать, то и тогда бы принял все меры к достижению соглашения (о мире) и буду бесконечно рад, когда оно будет достигнуто». В 1917 году в Чечне, при отсутствии твердой власти, стали частыми столкновения между казаками и чеченцами. Это резко обострило межнациональную ситуацию в Грозном. Так, 12 декабря 1917 года в Грозном казаки учинили погром чеченцев, при этом погибли невинные люди.Предвидя, какие могут быть последствия от такого противостояния казаков и чеченцев, Дени-Шейх Арсанов в сопровождении 53 мюридов из с. Девкар-Эвла отправился в Грозный с миротворческой целью. 27 декабря он встретился с милицией и начал переговоры, а затем в сопровождении своих мюридов отправился в казачье правление станицы Грозненской.
На пути шейха и его группы появилась большая группа казаков во главе с атаманом (по некоторым источникам атаман Зайцев), окружила горцев. Дени Арсанову были предложены следующие условия: сложить оружие, после чего их поведут с безопасностью к селу Новые Алды. В свою очередь, Арсанов высказал свое решительное отрицательное мнение: «Был ли когда-либо в истории случай, чтобы чеченцы и ингуши перед своими врагами сложили оружие? Мы оружие вам не сложим и с помощью Всевышнего проедем в Новые Алды».
Атаман подошел к руководителю чеченского отряда Дени Арсанову и в грубой категорической форме предложил всем чеченцам сдать оружие. Дени-Шейх не подчинился ему и навел прицел своего австрийского карабина на атамана, а тот, в свою очередь, навел винтовку на Арсанова. Одновременно произошли два выстрела. Атаман сразу повалился и моментально от раны головы умер. Дени Арсанову пуля попала в грудную клетку с вылетом под лопатку. Затем чеченцы и казаки открыли огонь друг по другу, при этом Арсанову пуля попала в голову, и он свалился с лошади. Его последователи быстро сошли с коней, начался ожесточенный бой, который продолжался до темноты.Со стороны чеченцев был убит 31 человек. В городе Грозном было паническое настроение, так как ожидали вооруженного нападения со стороны Чечни с целью мести за убийство влиятельного Шейха Дени Арсанова и его товарищей.
…Под Новыми Алдами возле мельницы собрался народ в ожидании приема трупов покойных чеченцев. Трупы 31-го человека в деревянных гробах были доставлены обозом подвод. Гробы положили в один ряд. Маленьким крестиком красного цвета был отмечен гроб с телом Дени, который был раскрыт последним. Родственники и мюриды Дени Арсанова увезли гроб с телом в Урус-Мартан для похорон. («Воспоминания современников о шейхах Элихане Дибирове, Дени и Багаудине Арсановых». Грозный, 2006 г. , с. 258-261) Умирая, Дени-Шейх завещал людям не мстить кому-либо, преодолевая конфликты, а искать мир и дружбу.Чувство страха было Дени неведомо. По семейным преданиям, в семилетнем возрасте он заявил шейху, устазу Кунта-Хаджи Кишиеву, что будет сопровождать его и защищать. Кунта-Хаджи, глава кадырийского тариката, погладил малыша по голове и сказал, «что ему пора ходить в мечеть и молиться».
В центре города Грозного можно увидеть одноэтажное здание медресе, возведенное Дени-Шейхом в 1904 году. Сохранились надписи на арабском и русском языках, извещающие о дате строительства и первом хозяине медресе.Бывший министр сельского хозяйства Чечено-Ингушской АССР В. Ф. Русин в своей книге «Моя жизнь с чеченцами и ингушами» (2008 г.) пишет: «Несмотря на то, что советская власть игнорировала духовенство, и я был партийным работником, все же хочу рассказать о Шейхе Дени Арсанове, его семье и потомках. Многих я знал лично, и все они помогали простым людям через властные органы решать житейские и спорные вопросы, примеряли кровников и предотвращали разборки и столкновения среди враждующих сторон. Они были уважаемые, авторитетные и далеко видящие люди Чечни и Ингушетии. Мне стало известно, что перед смертью Дени-Шейх сказал: «После моего ухода в мир иной появится поколение отступников от религии и исполнения веками сложившихся национальных традиций».
Дени-Шейх Арсанов оставил свое завещание:- Слава и хвала Всевышнему, кто судит по справедливости, и воздаст Он всем по заслугам. И кончина, и прикосновение (примкновение) – все в Его руках.- Я прошу Всевышнего, чтобы у всех мусульман их дела и жизненный путь проходили успешно. Да пребудет приветствие Всевышнего с Пророком (а.с.с.) нашим.- Я и в правду учил вас, давал вам советы, наставлял вас на путь истинный. Учил покорности Всевышнему, в воздаянии молитв и в молитвах за упокой души близких своих. И вправду, я соревновался с другими шейхами и овлияами, во мне был дух соперничества (в хорошем смысле).- Но мои поучения не принесли вам пользы. Вы не возрадовали меня. Ни один из вас не дал мне повода быть довольным. Я не нашел среди вас ни одного, кто бы беспрекословно выполнял (исполнял) бы мое слово, когда я говорю что-то сделать, то делать, а когда говорю не делать, то не делать этого. Тот, кто приходил к нам, приходил лишь спросить о мирском.
- Никто из вас не пришел спросить о Судном дне. Со всеми, кто приходил, был я вежлив, мягок и воспитан. Несмотря на то, что я с вами был таковым, вы не верили, что ваш устаз с вами.- Ничуть не стеснялись вы бормотать и вести бестолковые разговоры. Так я и не нашел среди вас того, кто считал бы и свою семью, и свой достаток находившимися в руках устаза своего.- Также я не нашел среди вас того, кто как положено, повернувшись к Каабе и в душе боясь Всевышнего, молился Ему и думал при этом о Нем.- Кто, как положено, будет исполнять это все, у того и будет в помощниках его устаз и никогда не покинет он его.- Эй, братья, вставайте, просыпайтесь ото сна!- Вспоминайте Всевышнего: и утром (вспоминайте), и вечером, и в полночь, просыпаясь тоже. Просите у Всевышнего прощения! Не идите за врагом Всевышнего и собственным врагом, за шайтаном!- Будьте вежливы друг с другом! Помогайте друг другу!- Наш Пророк Мухаммад (а.с.с.) сказал: «Всевышний помогает рабу своему, покуда тот помогает своему брату-мусульманину».
- Живите по шариату. Соблюдайте предписания Пророка (а.с.с.), его сунны, соблюдайте наш тарикат.- Не расстраивайтесь, не расходитесь, не наговаривайте друг на друга, наговоры съедают все то хорошее, что вы до этого сделали. В Священном Коране написано: «Вы бы хотели (смогли бы) съесть мясо своего умершего брата? Не захотели бы. Когда вы сами, соблюдая все предписания Всевышнего, не будете призывать и всех остальных их выполнять, когда вы, не делая того, что Всевышний запретил, не будете и других призывать не делать этого, если вы не проснетесь от сна равнодушия, то придут беды и несчастья. Да убережет нас от них Всевышний!- Да будем мы в Судный день все вместе!Да сделает Всевышний наше будущее благословенным!
Да предостережет нас Всевышний от зла и напасти! (перевод с арабского языка)В своем завещании Дени-Шейх скажет: «Вспоминайте Всевышнего: и утром, и вечером, и в полночь, просыпаясь тоже». О значимости этих слов мы найдем в нескольких аятах Священного Корана. В суре Аль-Бакара (152): «Вспоминайте Меня и Я вспомню вас»; в суре Аль-Имран (41): «И вспоминай твоего Господа много и восхваляй по вечерам и утрам»; в суре Аль-Ахзаб (35, 41-42): «…и поминающий Аллаха много, – уготовил им Аллах прощение и великую награду!», «О те, которые уверовали! Вспоминайте Аллаха частым упоминанием и прославляйте Его утром и вечером!» В том числе – и тихий зикр, то есть мысленное упоминание Аллаха.
Пророк Мухаммад (а.с.с.): «Аллах скажет в Судный день: «О, мой слуга, у меня есть кое-что хорошее из принадлежащего тебе, за что Я один вознагражу тебя. Это твое скрытое поминание».Ниже приведены изречения выдающегося Дени-Шейха Арсанова, сказанные в разные времена, но очень актуальные сегодня.Деда сказал:- Если во время молитвы произнести 1 бисмилла, 11 къулха и 5 салават и отдать мял Элах-Молле, Аллах ответит на твою просьбу.
- Туда, где читают табарак, заходят овлияи и ангелы.- Придет время, когда тем муллам, которые идут против шариата, будут рубить головы.- Можно ли давать сагIа своему устазу и другим овлияам. Если давать, то будет сагIа.- Брат по вирду лучше родного брата, которого родила мать, но который не сделал тоба.- Считает наступление вечера, как наступление Судного дня.- У кого есть устаз, того не будут судить после смерти. Тому, кто читает къулха, никогда не будет в тягость могила.
- Кроме Аллаха и своего Устаза Моллу, я никогда и никого не боялся.- У кого умерло трое детей, тот попадет в Рай, у кого умерло двое детей, тот попадет в Рай, у кого умер один ребенок, тот попадет в Рай.- Если бы мужчины и женщины вступали в брак, не обращая внимания на рост (то есть, высокие женились бы на низких и наоборот), то постепенно все население уравнялось бы в росте, и все были бы более или менее одинакового роста.
- Перед тем, как лечь спать, надо пройтись по всем комнатам, заглянуть под все кровати и только после этого ложиться.- Зойби (жена его), – пусть тебе не в тягость будут гости, которые приходят ко мне в дом. Если хотя бы один из них попадет в Рай, то и ты попадешь с ними в Рай. Если ты считаешь, что ни один из них не попадет в Рай, ты не права.- В том доме, где во дворе подметают между закатом солнца и сумерками (малхбуза-маьркIажа хан), не возродится потомство.
- Ислам не ценим мы даже как цыпленка. Когда орел уносит со двора цыпленка, хозяин с винтовкой выбегает, а когда мулла зовет на молитву, никто не выскакивает.- Милостыню-сагIа надо давать девушке из своей семьи, если нет в своей семье – соседской, если нет соседской – односельчанке, если нет в селе, то пойти в другое село и дать непременно девушке.- Кто знал, а затем забыл арабский язык, в Судный день проснется слепым.- У хорошего человека будет хороший цвет лица- В последнюю среду лунного месяца ничего нельзя начинать и нельзя собираться в путь.- Аллах сказал: не зная, что он ниспошлет вам, не отягощайте себя чужим горем.- Тот, кто носит одежду и обувь покойного, тот будет болеть, худеть.- Один мужчина из Гални спросил: «Почему у них все дети умирают?». Деда сказал: «Пусть жена совершает намаз, а если не совершает, то хотя бы говорит «бисмилла».- Во веки веков мы не лишимся своей земли, своей Родины, края, и никогда нас не постигнет голод или мор.
- То, что начато в воскресенье, никогда не застрянет на полпути.- То, что начато во вторник или в субботу, будет позорным.- Чай – князь всего съестного: сытого сделает голодным, а голодного сытым.- Масло, которое добавляют в калмыцкий чай, будет оставаться в организме.- Кто пьет много калмыцкого чая, у того никогда не будет туберкулеза.- Яблоко, съеденное натощак, укрепляет память.- Если человек принимает во внимание все, что ему ни скажешь, из такого человека не выйдет къонах.- Если у больного человека легкие остались с величиной в два пальца, то после того, как он выпьет тысячу яиц, они у него станут такими же, как в момент рождения.- Если носить шерстяные носки на голую ногу, излечивается грипп.- Необходимо есть бараний курдюк, чтобы к старости разум не ослаб. Курдюк очень полезен для мозга головы и для желудка.
- Если бы часто протирали зубы солью, сбежали бы вся грязь и гной, ни один зуб не испортился бы.- Если заснуть между малх бузу хан (перед заходом солнца) и маьркIаж хан (время сразу после захода солнца) и в это время заболеть, болезнь будет неизлечимой.- У того, кто носит зеленую одежду, никогда не будет неприятностей.- Если в первый день весны с утра будет дождь, будет хороший урожай ранних посевов, если дождь будет с обеда, будет хороший урожай поздних посевов.- Нельзя врать, ибо каждый человек знает, когда он врет.- Землю раньше покинет тот, кто спорил о ней (оспаривал ее).- На грязную постель не спустится ангел.- Нет никакого лекарства лучше йодистого калия. Он очищает все артерии, идущие к сердцу, и всю кровь в них.
- Не надо дружить с человеком, у которого отсутствуют элементы воспитания, вежливости. У кого нет вежливости, тот раб. А с вежливым человеком нужно поддерживать постоянную дружбу.- Что сделают дети для отца и матери в Судный день? Этот день не будет похож на мирской. «Что за день сегодня?» – спросят дети. Ангел ответит: «Судный день». «Наши родители будут там?» – спросят дети. Ангел ответит, что будут. Им в Раю послышится шум. «О, Всевышний, Всемогущий, что это за день?» – опять спросят дети. «Это Судный день», – услышат они голос. Дети спросят, будут ли их родители там. «Да, будут», – услышат они голос. «Прости их, Боже», – попросят дети. Тогда Аллах скажет, чтобы их пустили к своим родителям. Ангелы отведут детей к родителям. Через некоторое время Аллах отправит детей обратно в Рай. Дети не захотят без родителей идти в Рай и окажут сопротивление. Тогда Аллах отправит их в Рай с родителями.
- Ушедшие святые (овлияи) говорили: «Один-два ложных Имама придут, не идите за ними. После них придет истинный, чуть-чуть надо подождать. Если Имам будет со стороны Востока, он придет, пройдя через сердца христиан. Христиане испугаются, мусульмане возрадуются. Из местного христианского населения образуются три группы: две группы уйдут, а одна примет ислам и останется».- Всевышний Аллах, благослови и помилуй всех наших умерших близких и родных, помилуй и прости всех живущих мусульман и укажи им праведный путь.
Во многих архивных материалах сохранился его чистый и светлый образ. Дени Арсанов пережил свое время мудрыми наставлениями и добрыми делами. Время с каждым прошедшим годом только увеличивает масштабы его личности, его духовного наследия. В Чечне и Ингушетии его помнят как шейха – провидца, миротворца и мудреца.Дени-Шейх сказал, «что нет никакой привилегии и избранности перед Всевышним из-за принадлежности тому или другому вирду, устазу. Есть лишь то самое, то сокровенное, то, что ты сам сделал в жизни на пути Аллаха».В одном хадисе сказано, что некоторые люди являются ключами к зикру. Когда их увидишь или услышишь, начинаешь делать зикр Аллаха,то есть их вид напоминает про зикр Аллаха.
Все наши шейхи, устазы, овлия – это святые звенья одной великой и священной божественной цепи. Их учение передавалось и будет передаваться из поколения в поколения. Шейхи – люди, которых Аллах создал для того, чтобы вести рабов Cвоих по пути истины. Наши шейхи, независимо от вирдовой принадлежности, призывали к терпению, смирению, любви и согласию.
Они являлись примером стойкости духа, нравственной чистоты, поэтому они и были носителями сокровенного знания, были лидерами народа. К ним причислены Шейх Кунта-Хаджи, Дени-Шейх, Батал-Хаджи, Баматгири-Хаджи и многие другие. Сердца их были открыты для каждого.
Один из потомков Дени Арсанова в четвертом поколении с досадой скажет: «Я не понимаю людей, которые не уважают своего устаза, именно не уважают, потому что уважающий никогда и ни при каких обстоятельствах не будет относиться неуважительно к другим, не менее выдающимся и не менее религиозным, наделенным Аллахом определенной силой и миссией устазов. Мои деды никогда не делали различия между вирдами, более того, расскажу один из примеров, подтверждающий, что это было именно так. Устаз Кунта-Хаджи был намного старше моего прапрадеда (Дени-Шейх), и однажды, когда Хаджи возвращался откуда-то, то увидел маленького Дени, играющего на улице. Хаджи позвал его и посадил к себе на колени и со словами «Дика кIант ву хIара, воккха хилча, кхунах воккха овлияъ хир ву», погладил по голове и сказал, что ему пора ходить в мечеть и молиться».Всей своей жизнью, а прожил Дени-Шейх более 65 лет, он украшал души и сердца людей любовью к Аллаху Всевышнему. Он оставил нам добрый след.Да будет доволен им Аллах!
Государство Шамиля было разделено на административные районы, во главе которых были поставлены наибы, подотчетные только имаму. Они не были, «полевыми командирами», хотя на них лежали и военные задачи. Им была передана судебная власть, задачи управления своими округами, сбор налогов. При назначении наибов Шамиль руководствовался следующими критериями: 1) родственная близость и личная преданность имаму. Например, дерзкий, отчаянный, умный Талгик был его зятем, а казначей Хаджияв - наперсником сына Шамиля - Кази-Мухаммеда. Он оставался с имамом в Киеве и Калуге. 2) Личная доблесть и верность исламу. Кроме Талгика, этими качествами отличались Эски и Идиль, оборонявший Ведено в 1858 - 1859 гг. 3) Административные способности. В этом смысле особо выделялись Дуба (державший повинные ему округа железной хваткой и оставшийся непримирим даже после капитуляции Шамиля) и Мухаммед-Эмин. Последний в качестве наиба в 1848 году был послан к закубанским горцам и действовал вполне самостоятельно. Во время Крымской войны союзники установили с ним связь и вели переговоры в Варне. В сентябре 1855 года Омер-Паша провозгласил Мухаммед-Эмина главнокомандующим всех горских ополчений Западного Кавказа, присвоив ему звание паши.
В следствии каких-то причин Дуба попал у имама в немилость, и Шамиль попытался его разжаловать. Переписка тех событий дошла и до наших дней. Шамиль написал тогда Дубе, чтобы он сложил с себя полномочия наиба, и передал все бумаги и печати вновь назначенному наибу. На что Дуба написал имаму в ответ со свойственной ему прямотой: - "Приди и убери меня, если сможешь!" Видимо тогда Шамиль не захотел усложнять и без того сложное положение в имамате и ответил наибу следующими словами: - "Я предоставляю тебе все права в своем вилайете. Поэтому делай в нём всё то, что целесообразно и полезно для веры, не воздерживаясь и не ожидая".
№2 Письмо Шуайба Дубе
От Шуайба 1 к первому из наибов, Дубе 2, — салам тебе и благословения. Аминь.А затем — не оставляй этого дела, поручив [другому], ибо я настолько занят мирскими занятиями, что мне не дозволяет досуг брать на себя дела [других] людей из-за суетности этой жизни.[Тебе] следует послать мазуном одного из твоего окружения. И знай, что я не могу сейчас [сделать] этого. Так уразумей. И мир.Затем — [вот] посылаю его (письмо) отсюда, восславив Аллаха всевышнего за это... и наша благодарность ему за то, что он возвысил твое положение и возвеличил твое старшинство. Все. (Закончено.)РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 284. Инв. № 1698. Л. 31 а. Подлинник.Комментарии1 Шуайб (Шуайб-мулла) из аула Цонтори — наиб Мичиковский (в Большой Чечне), сподвижник Шамиля, “благородный храбрец, близкий помощник Шамиля”, один из самых справедливых среди наибов [Книга..., 1997, с. 73, 74, 76]. Биографические сведения о нем [Дв. г., 1959, с. 407-408, 459]. Убит в 1844 г.2 Дуба — наиб в Малой Чечне, который пользовался большим доверием и расположением Шамиля. Участвовал в военных операциях во время даргинской экспедиции М.С.Воронцова в Дагестане и был ранен в июле 1845 г. [КС. 1882, т. 6, с. 417]. Участвовал вместе с наибами Атабаем и Саадуллой в планах вторжения Шамиля в Кабарду в апреле 1846 г. (там же). См. также [Арабские письма..., 1974, с. 208-220].
№4 Письмо Шуайба Дубе
От ничтожнейшего из людей, крайне опечаленного Сухайба 2 к самому любезному брату, мужественному и храброму Дубе — салам тебе, милость Аллаха и его благословения.А затем — я прошу тебя ради Аллаха и его посланника избранного оказать милость двум немощным подателям письма относительно их просьбы, которая тебе известна. [21] Не погуби их старания понапрасну. Воздаяние ведь у тебя, так доверься тому, что они расскажут тебе, склони крыло милости к ним и не прогоняй их окриками, [не выслушав] правды.Затем — услышав весть о том, что ты ранен, я очень опечалился из-за этого, а после обрадовался, узнав, что твоя рана небольшая. Мужайся же, ведь терпение — лучше [всего]. Так уразумей. И мир.РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 283. Инв. № 1697. Л. 30а. Подлинник.Комментарии1 Датировано по времени ранения Дубы (июль 1845 г., см. коммент. 2, док. №2).2 Сухайб (Суайб) — наиб в Большой Чечне. Родился в сел. Арсеной. До назначения наибом вместо умершего Джавадхана был муллой. В рапорте генерал-дъютанта Нейдгардта от 20 ноября 1843 г. сообщается, что своим назначением он обязан рекомендации Шуайба, который рассчитывал через него приобрести влияние в Большой Чечне, хотя сами чеченцы считали Сухайба слабым и малоавторитетным, не имеющим никаких способностей [Дв. г., с. 408]. Участвуя в операциях при Дарго в 1845 г., пал в бою [Карахи, 1941, с. 146, 189; Книга..., 1997, с. 74].
№5 Письмо Шамиля Дубе
Во имя Аллаха милостивого, милосердного от эмира правоверных Шамиля к своему брату наибу Дубе — салам тебе и милость. Аминь.А затем — пусть брат наш Нурали 2 явится к нам сам в течение этих трех дней. Мы приказываем ему это и кончим на этом, если пожелает Аллах всевышний. Сие. И мир.Затем — знай, что мы и не думали верить клевете, распускаемой о тебе. Ты в наших глазах самый дорогой среди самых почтенных наших друзей, и это тебе известно. И мир.РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 269. Инв. № 1676. Л. 9а. Подлинник.Комментарии1 Можно датировать по печати с датой 1261 (1845), которая имела хождение со второй половины 1845 г. и до июня-августа 1850 г. Более точная датировка вытекает из содержания документа (речь идет о приготовлениях к походу на Кабарду в апреле 1846 г.).2 Нурали-наиб из Арадериха (Гумбетовский р-н) — один из восьми мюридов, бежавших с Шамилем из Ахульго в чеченское селение Ведено [Книга..., 1997, с. 54, с. 180, примеч. 76; Карахи, 1941, с. 121]. Принимал участие в осуществлении планов Шамиля при вторжении в Кабарду, когда ему вместе с Дубой, Атабаем и Саадуллой было приказано выселить население аулов Малой Кабарды через р. Купру [КС. 1882, т. 6, с. 417; см. также: АКАК. 1885, т. 10, с. 1467; Дв. г., 1959, с. 503-509].
№6 Письмо Дубы Шамилю
От нуждающегося [в Аллахе] Дубы к повелителю правоверных, защитнику сунны и веры Шамилю, да не перестанут облака заботы [Аллаха] и дары милости изливаться на него, где бы он ни был, — салам тебе, твоим сторонникам и родичам. Аминь.А затем — требуется твое полное внимание к защите чистоты ислама [и] чтобы ты побудил своего наиба Нурали послать в установленное место охрану примерно в 300 человек.Мы очень нуждаемся в вашем прибытии. Необходимо направить их без задержки. И мир.Затем — я не обращаю внимания на эту клевету и меньше всего на то, что против нас измышляют и распространяют последователи непристойных групп среди мусульман: я не вижу в этом вреда для нас, и это не [24] заботит меня. Однако я выражаю в этом письме беспокойство по этому поводу [в отношении] тебя.РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 269. Инв. № 1676. Л. 96. Подлинник.Комментарии1 Более точная датировка (апрель 1846 г.) вытекает из содержания документа, в котором, как и в письме на лицевой стороне, речь идет о приготовлениях к походу на Кабарду, см. коммент. 1 док. № 5 (см. также [АКАК. 1885, т. 10, с. 579]).
№9 Письмо Мухаммадмирзы Дубе
От верного наиба Мухаммадмирзы к храброму наибу Дубе.После салама — аминь — тебе необходимо явиться в следующий четверг утром со всеми твоими верховыми на лошадях, включая кобыл 2, даже если кобыла и хромая, которые пришли бы с провизией на три дня, потому что положение имама [бывает] и так и сяк. И нам не избежать этого.Тебе надлежит явиться в селение на реке Мартан 3.Опасайтесь пренебречь и задержаться. И мир.РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 272. Инв. № 1681. Л. 14аб. Подлинник.Комментарии1 Датируется исходя из даты назначения Мухаммадмирзы наибом и мудиром.Возможно, речь идет об общем сборе в Шали в конце мая 1846 г., о котором сообщалось в донесениях русских военных властей [Дв. г., 1959, с. 510-511, док. № 284].2 В словаре “ал-Мунджид” (Бейрут, 1986, с. 280) арабское слово *** имеет значение “вьючная лошадь”; М.Н.Нурмагомедов, бывший сотрудник ИИАЭ ДНЦ АН, дал перевод “кобыла”, что и принято нами.3 Река Мартан (Чечня).
№10 Письмо Дубы Мухаммадмирзе
От раба Аллаха Дубы к храброму, славному наибу, мухаджиру Мухаммадмирзе — салам тебе, милость и благословения Пророка и его семьи. Аминь.А затем — мы просим, о благородный, любимый, возвращения того, что отнято у брата известного посыльного их 2 людьми в твоем вилайате; и подлинно, он направился в ту сторону по моему разрешению и повелению и по воле наиба Саадуллы 3, более того, по моему повелению и его приказу, с целью исполнения наших намерений; а то, ради чего мы отправили его, было делом важным и было в отношении его очень добрым (благом).Так отбери у них то, что они отняли у него, даже если тебе не очень хочется. Приведи управу для острастки. И мир.РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 276. Инв. № 1688. Л. 21аб. Подлинник.Комментарии1 Письмо датировано по времени документа аналогичного содержания, с которым оно связано (см. док. № 19).2 Видимо, следует читать “твоими”.3 Саадулла (в русских источниках искаженное “Саибдулла”) — наиб Шамиля в Малой Чечне (в Гехинском вилайате), куда, видимо, он был перемещен на место Мухаммадмирзы (Анзорова) в связи с назначением последнего в марте 1849 г. мудиром над новыми землями (см. [Арабские письма..., 1974, с. 210-211, письмо IV от Шамиля к Дубе об этом назначении]). Участвовал в подготовке похода в Кабарду наряду с Дубой и Атабаем [КС. 1895, т. 16, с. 336-337]. Абдурахман дает ему нелестную характеристику: “В провинции Кехи (Гехи. — Р.Ш.) был наибом известный смельчак Саадулла. Он не умел обращаться со своим народом и управлять делами так, как этого требовали их нравы. Участились жалобы народа на него. Шамиль все же не хотел снимать его с наибства за его храбрость. Когда люди Кехи узнали, что имам не хочет с ним расстаться, то потеряли надежду, что наступят лучшие времена, и большинство населения Кехи перешло на сторону русских. Шамиль остался без войска...” [Книга..., 1997, с. 75].В настоящем сборнике (док. № 33) из уст посыльного Мухаммадмирзы узнаем о бедственном положении в вилайате, неблаговидном поведении Саадуллы и недовольстве им.
№30 Письмо Талхика Дубе
От Талхика 2 к своему брату Дубе — салам тебе.А затем — явись с войском конных, включая жителей вилайата Шубут 3, в следующую пятницу в местечко Шали 4 до наступления вечерней молитвы.Неизбежно [это] и еще [раз] неизбежно. И мир.РО СПбФ РАН. ДФ. А 272. Инв. № 1682. Л. 15а. Подлинник.Комментарии1 Судя по содержанию документа, письмо может быть датировано концом мая 1846 г. В это время донесения русских военных властей пестрели сообщениями о сборе войск Шамиля в Шали [Дв. г., 1959, с. 510-511, 518-519, док. № 284; КС. 1894, т. 15, с. 457].2 Талхик — мудир Большой Чечни, “известный смельчак... совершал известные вылазки и смелые походы” [Книга..., 1997, с. 66-67]. На его дочери Шамиль женил своего старшего сына Джамалутдина, возвращенного из России, где тот провел многие годы заложником (1839-1854). В русских донесениях об общем сборе чеченцев в Шали летом 1846 г. сообщалось, что Шамиль направит войска в Аух, но он изменил намерение; возможно, с этим связано письмо Шамиля к наибам Атабаю, Саибдулле, Дубе и Талгику с приказом собрать чеченскую кавалерию к будущему четвергу в Шали [КС. 1894, т. 15, с. 457], опубликовано также письмо Шамиля наибам Бате и Талгику с требованием соединиться в сборном пункте Шали [КС. 1895, т. 16, с. 313].
№31 Письмо Дубы Яхье
От Дубы к Хаджи-Яхье 2 — салам тебе. А затем — я уже готов был предоставить известное дело тебе, но ко мне пришло это письмо, и я побоялся упрека, если бы не ответил на приглашение этого наиба в этот раз, потому что он послал мне письмо вторично.А тебе следует уговорить трех муэдзинов прибыть в Шали в назначенный день со всеми конными [людьми] до вечерней молитвы.Я же прибуду, если будет угодно Аллаху всевышнему, в это место со всеми нашими конными, где бы ни [было], в тот же день.Так уразумей. И мир.И чтобы ты прибыл [сам] с ними. Затем, на тебе — сагитировать и привести Мухаммадмирзу и Саадуллу с конными людьми их вилайатов в это же место к полудню. И сегодня мы [уже] вышли в том направлении.РО СПбФ ИВ РАН. ДФ. А 272. Инв. № 1682. Л. 156. Подлинник.Комментарии1 Датировано аналогично док. № 30, с которым оно связано.2 Под этим именем известны два лица: Хаджи-Яхья Казикумухский (см. [Дв. г., 1959, с. 338, 341, 343, 360, а также коммент. 1 к док. № 55]) и Хаджи-Яхья из Чиркаты, организатор артиллерийского дела в имамате (см. [Дв. г., 1959, с. 183, 210; АКАК. 1885, т. 10, с. 473; Карахи, 1941, с. 183, 210]; см. также [Покровский, 2000, с. 432, примеч. 2, 3]).
Генерал-лейтенант Фрейтаг, желая наказать наиба Дубу за беспрестанные его попытки, предписал командиру егерского генерал-адъютанта князя Воронцова полка полковнику барону Миллеру-Закомельскому предпринять поиск на хуторе этого наиба, расположенном у подножья черных гор около верховьев реки Гойты. В ночь с 5 на 6 марта полковник Миллер выступил из крепости Воздвиженской с тремя батальонами пехоты и двумя сотнями казаков 26-го полка при четырех орудиях. Отряд двигался с должной осторожностью. За две версты до хутора Дубы, где начинается сплошной лес, который чеченцы завалили вековыми чинарами, но не ожидая нападения, оттоль не заняли даже караулом. Полковник барон Миллер взял две роты егерей и со всеми казаками быстро бросился к аулу, приказав отряду следовать за ним. Казаки, обскакав аул, успели занять все дороги, ведущие в лес. Итак, он, Дуба, мирно спал, а с ним и всё население аула, в ту роковую минуту, когда за полверсты от него таился отряд людей, жаждущих крови и мщения. …Высоко взлетела ракета и, обрисовав спиралью яркий путь свой по темно-серому небосклону, с треском разорвалась на противоположной стороне аула. С разрывом ракеты слилось громкое неистовое «ура», и ожесточенные, наэлектризованные возбудительными возгласами своих начальников, разъяренные мстители за павших братьев, карабинеры и егеря, страшною волною ворвались в аул, беспардонно на всем пути обливая все теплою чеченскою кровью. Ружейных выстрелов послышалось два, три, не больше, - видно, что в ходу был русский штык, без промаха и милосердия разивший виновных и невиновных. Стоны умирающих, застигнутых врасплох, доносились со всех сторон и раздирали душу. Резня людей всех полов и возрастов совершилась в широком, ужасающем размере. Но из всех жителей аула вряд ли кому-нибудь, кроме одного грозного повелителя Дубы, удалось еще раз увидеть восходящее солнце. При самом отчаянном сопротивлении некоторых, большинство, застигнутое врасплох полунагими, стар и молод, женщины и дети и грудные младенцы утонули в своей крови от остро наточенных штыков, никого не помиловавших, не пощадивших… Минут десять после начала кровавых действий на улицах и в саклях, когда Миллер подъехал к расположению нашего 3-го батальона, к нему подскакал ординарец его, разжалованный в рядовые, Лауданский, с докладом, что разъяренные солдаты обеих рот не внемлют его убеждениям и наотрез отказываются кого-либо брать в плен. «Избиение в ауле, - добавил Лаудинский, - идет страшное, невообразимое». Миллер отправился к 1-му батальону, послав ординарца куда-то с новыми приказами. Движимый любопытством поближе взглянуть на разгоревшуюся драму, я толкнул лошадь и пустился по улице, ведущей к двухэтажной сакле, среди аула, но жестоко был наказан за мое малодушие. Глазам моим представились картины ужасного кровавого погрома, жертвы которого, в самых отвратительных позах, своею массою запрудили мой проезд по узким переулкам селения. Гнедой мой, прижав уши, во многих местах отказывался идти далее, и потребовалась нагайка, чтобы принудить его перескакивать через груды тел, валявшихся на дороге. И как изуродованы были трупы эти! Там преклонных лет старик с глубокими ранами от штыка в живот и в грудь, возле него, не обращая внимания на кровь, алой струей бьющуюся из порубленной руки своей, миловидный мальчуган лет пяти силится криком и слезами добудиться старика, вероятно, деда своего. Здесь, в двух шагах от сакли, совершенно обнаженная, навзничь растянулась красивая, лет 17 девушка. Роскошная черная коса ее купалась в луже крови, а под левым соском девственной груди бросалась в глаза темная, уже запекшаяся трехгранная рана… Несколько десятков тел с отрубленными ногами и руками валялись тут же в разных положениях, обезображенные лица их явно указывали на мученические истязания насильственной смерти, жестоко красившей всех без разбора. Повернув обратно лошадь и сильно ударив ее плетью, я, не помня себя и зажмурив глаза, стремглав выскочил из этого душераздирающего ада. Уже подскакав к моей роте, я оглянулся назад и увидел высокую саклю Дубы, пылающую со всех сторон. Она как будто послужила сигналом к общему пожарищу, и вслед за ней со всех концов аула вспыхнули все до одной сакли. Густой черный дым и столбы огненных языков с мириадами искр понеслись высоко к облакам, затмив собою красное восходящее солнце. - Однако, как не стыдно было Вам, Кавешников, - вмешался Швахгейм, - допустить в ауле зверское избиение неповинных женщин и детей? Ведь вы могли многих из них спасти. - Нет. Трудно было обуздать злобное настроение солдат. Они не слушали ни просьб, ни приказаний и, опираясь на разрешение командира мстить за убитых товарищей, не давали никому спуску. Вскочив в одну саклю в дальней части аула, около оврага, я застал молодцов в разгаре работы со штыками. Они перекололи там мужчин и женщин, оставались в живых лишь одни дети. Дай, думаю я, спасу этих малолетков, поистине жаль мне стало невинных душ, и тут же, схватив двух ребятишек лет пяти-шести, вытащил на улицу и, не доверяя их солдатам, повел обоих сам за руки. Что же вы думаете? Кричат пострелята благим матом. Я их утешать, говорю – молчите, вам ничего дурного мы не сделаем, чурек кушать дадим, а они орут еще пуще. Не кричите, все якши будет, говорю им, но ничего не берет. Ревут, как будто их режут. Как ни жаль их, но ничего не поделаешь. Подадут сигнал отступления, надо собирать людей, а тут вожжайся с этим добром. Все чеченцы, находившиеся в ауле, погибли, исключая 15 душ, взятых в плен, в том числе малолетний сын Дубы. Другой его сын, жена и сын Иссы, бывшего наиба Гехинского, к сожалению, найдены между сотнею других трупов. Все, что было в ауле: имущество, лошади, рогатый скот, оружие, все досталось в добычу храбрым войскам нашим. Истребив запасы хлеба, сена, найденный запас пороха, присланный Шамилем, приготовленные артиллерийские снаряды и предав весь аул пламени, полковник барон Миллер-Закомельский возвратился в крепость Воздвиженскую. И хотя, между тем, по тревоге, леса на возвратном пути были сильно заняты чеченцами с разных сторон, но храбрые войска наши и хорошие распоряжения полковника Миллера уничтожили все их надежды, и отряд благополучно и со всей добычей вошел в Воздвиженское. (Сборник газеты «Кавказ», 1-е полугодие, 1847, Тифлис 1847)Из книги Мусы ГЕШАЕВА «Знаменитые Чеченцы» ИА "Чеченинфо"
В одном из донесений генерал-адъютант Воронцов писал, что наиб Дуба имеет такое влияние на народ, что все наши миролюбивые меры остаются без желаемых последствий. А об отношении самого Шамиля к этому наибу можно судить по таким строкам из письма имама, обращенного Дубе: «Я представляю тебе все права в вилайете. Поэтому делай в нем все то, что целесообразно и полезно для веры, не воздерживаясь и не ожидая».
Дорогие мои потомки, Я и другие имамы Дагестана и Чечни умом и сердцем восприняли призыв знаменитого мюршида Мухаммада из Яраги. Этот святой человек учил: «Первый закон нашей веры – это свобода во всех отношениях!» Свободная жизнь всех народов и защита достоинства свободного человека в нашем понимании были освящены исламом и традициями нашей горской жизни. Я горжусь: в моем государстве уже не было ни ханов, ни рабов, все люди были равны между собой. Я наставлял наибов: « Не склоняйтесь нив сторону насилия, ни в сторону насильников. Глядите на своих людей глазами милосердия и заботы…» Я предписал распределять закят по степени нуждаемости: кто беднее – тому больше. Это свобода во всех отношениях, это равенство народов и людей – мое завещание вам!!! Теперь вы поймете, что мы не боролись против русских, против христианства. Мы лишь отстаивали свою свободу! Да, мы убеждены: или свобода , или смерть! Между ними для нас не было выбора. Вы, к которым я сейчас обращаюсь, должны знать, что тогда , в бурные и жестокие годы, все народы, населяющие Дагестан и другие края Северного Кавказа, были единой семьей. Мы не делились по народам и языкам. У нас была общая судьба, единые цели… Они (сподвижники Шамиля) все свято верили в благочестивость и добродетельность нашего общего дела. Эту дружбу, это братство я вам завещаю, потомки! Я знаю: суд потомков самый справедливый. Были у меня ошибки и заблуждения. Судите меня справедливо, судите так, как я стремился это делать в своей жизни. Помните: на моем теле 19 боевых ран, многократно я находился между жизнью и смертью. Помните о трагической судьбе моих родных: на Ахульго погибли моя жен, грудной сын Саид, бросилась в бурные воды Койсу моя сестра, не желая живой попасть в плен. Помните о малолетнем Джамалуддине, которого во имя мира я отадла в заложники. Не забывайте: для Шамиля и его сподвижников не было ничего более святого, чем свобода своего народа! Поэтому я объединил свой народ, чтобы они никогда не был разделен, не знал врагов внутренних!» Имам Шамиль….(последнее письмо, 1859 г. , Петербург)
В исторической литературе назы*вается цифра 50 наибств, образован*ных за время суще*ствования Имама*та. Основные наибства располагались на землях Северно*го Дагестана, насе*ленных аварцами, и на большей части Чечни.Наибами в раз*ное время было свыше 150 человек, представителей разных националь*ностей и из разной социальной среды. Быть наибом в Имамате означало обладать незауряд*ными качествами без каких-либо ссы*лок на националь*ность или заслуженность тухума. Это обстоятельство выступало как кон*солидирующая и стабилизирующая сила в правящей элите Имамата. Все наибы были равны между собой неза*висимо от значения управляемой ими территории.Каждый наиб, так же как и имам, имел свою личную гвардию - муртазикатов, число которых варьировалось от 100 до 300 че*ловек.Наибы в своем большинстве были провод*никами реформаторской политики Шамиля. Благодаря им, в частности, была осуществле*на военная реформа. Английская писательни*ца Лесли Бланч приводит в своей книге «Саб*ли рая» слова пленного русского офицера, дол*го прожившего в Имамате, что наибы были «цементным раствором, укрепляющим стены каменной крепости».У Шамиля было много прославленных наибов. Вот имена некоторых из них: Мухаммад Амин Гонодинский, Ахбердил Мухаммад из Хунзаха, Даниял Бек, султан Элисуйский, Кади Мухаммад Чамалальский, Талгик Аргунский, Идиль Веденский, Дуба Вашенодоронский, Гамзат Чантинский, Батуко Шатоевский, Эски Хулхулинский, Сааду Мичикский, Хаджияв Каратинский, Хаджи-Мурат Хунзахский, Кибит-Магома Телетлинский, Байсунгур Беноевский, Газияв Андийский, Шахмардан-Хаджияв Чиркеевский, Ахмад Автуринский.Автор: Шамиль Хабибов
Савельев Александр Евгеньевичкандидат исторических наук, Кубанский государственный университетe-mail: savelev@mail.kubsu.ru
В первых числах декабря генерал, стоявший со своим отрядомна левом берегу р. Гехи, получил сообщение от лазутчиков, что поприказу Шамиля, наиб Дуба с большим отрядом и одной пушкой идет, чтобы атаковать лагерь. Слепцов решил напасть первым. Поразработанному им плану лично он встал во главе засады, чтобы вудобный момент нанести удар по врагу. 10 декабря произошел бой, ставший последним в жизни Николая Павловича. Когда его засадномуотряду пришло время вступить в сражение, он, как обычно, был впервых рядах своих бойцов. Сначала стремительный натиск рассеялгруппу чеченцев, но потом казаки задержались перед устроеннымигорцами завалами. Николай Павлович отдал приказ о вызове пехотыдля их штурма, но в этот момент его настигла горская пуля, смертельно ранив. Его осмотрел врач, но ничего не смог сделать. Когда раненого выносили с поля боя, он умер. До последнихмгновений жизни Слепцов беспокоился о ходе боя. Перед смертью онпросил не горевать о нем.
В начале декабря к Слепцову стали являться лазутчики из гор с донесением, что по распоряжению Шамиля наиб Дуба с большим числом чеченцев должен напасть на наши войска, при чем при их отряде есть одно орудие. Лазутчики доносили об этом, как люди. щедро задаренные Слепцовым, не жалевшим ничего для успеха каждого дела и расходовавшим на это деньги даже из своих личных средств. Осведомленный о сем Слепцов, с 9-го на 10-е декабря, не прилег всю ночь, занятый распоряжениями по предстоящей отправке пешей колонны на правый берег под начальством войскового старшины Предимирова, с целью отрезать при отступлении неприятеля от близлежащего аула. Все раннее утро 10-го декабря он лично распоряжался по расположению на левом берегу части владикавказского полка под начальством полковника Шостака, выбрав при этом хорошо видное неприятелем место, с целью заманить врага на этот отряд. Окончив все эти распоряжения, сам Слепцов с небольшим отрядом казаков и частью пехоты стал в укрытом месте на правом берегу р. Гехи, имея намерение при нападении неприятеля ударить ему во фланг. Он был в большом нетерпении, ожидая с 10 часов утра до 2-х часов дня выстрела со стороны неприятеля. Наконец, в начале третьего часа, раздался первый выстрел из неприятельского орудия. Генерал быстро вскочил на лошадь, бросился к кавалерии и закричал ей: «на конь! на конь!» и поехал по правому берегу реки сперва рысью, а потом вскачь. Две сотни неслись за ним на полном карьере. Проскакав с версту наша небольшая кучка всадников была уже на одной высоте с неприятельской колонной, находившейся на левой стороне реки. Генерал, скакавший впереди, закричал: «ура!» Окружавшие его вынули шашки и, продолжая нестись во весь дух, влетели на поляну, усеянную редкими деревьями. Тут-то и был неприятель, встретивший наших градом пуль, но неожиданное появление казаков испугало чеченцев, и они бросились врассыпную бежать. Казаки догоняли и рубили бежавших. Кавалерия, вся в рассыпном строе, скакала вперед, перепрыгивая через срубленные и поваленные деревья, пока не была задержана огромными завалами, за которыми залег неприятель, открыв учащенную стрельбу. Когда кавалерия остановилась перед завалами, Слепцов послал приказание пехоте усилить марш, и когда подошел батальон навагинцев к завалу, генерал, надеясь дружно атаковать неприятеля и отнять его пушку, повел всех на приступ завалов. При нем в это время находились урядники Молыхин, Мелихов и я, Афонасов; остальные же казаки дежурства вели ожесточенную перестрелку с рассыпавшимися по лесу чеченцами.«Когда Молыхин и я, — рассказывает Афонасов, — подскакали к завалу, составленному из очень толстых деревьев, и вскочили на него, то заметили перед собой шагах в десяти, за очень старым и толстым чинаром, прятавшихся четырех чеченцев, из которых один, как сейчас помню, очень красивый, молодой, в черной черкеске с серебром, с белыми газырями и с белой чалмой на папахе, увидев нас стоящими на завале, смело сделал шаг в сторону от дерева и, быстро прицелившись в нас, выстрелил из винтовки; пуля пролетела под моей левой рукой, что заставило меня машинально повернуться влево, как бы за пулей, и увидеть ужасную картину поранения нашего общего всеми обожаемого любимца, окончившегося его смертью. Слепцов схватился за грудь, и Мелихов, бросившийся к нему, обхватил его с боку рукою и стал поддерживать его падающее тело. Мелихов и Молыхин сняли его с коня, а я вытащил находившуюся у моего седла его собственную бурку, разложил ее на землю, и до прибытия врача он оставался в нее завернутым. Осмотрев рану, доктор покачал головой и на вопрос присутствовавшего при этом генерального штаба капитана Циммермана: «ну, что, как рана?» неосторожно ответил довольно громко: «смертельная». Раненый услышал эти слова и сейчас же, обращаясь к Циммерману, спросил: «а что пушку взяли?» и на ответ последнего: «нет», он еще задал вопрос: «есть ли прикрытие?» на что ему все ответили: «есть». Тогда, обращаясь к нам, ординарцам, он сказал: «оберните меня обратно, я взгляну назад», и затем, когда это исполнили, он посмотрел на завал и сказал: «несите меня поскорей, я не хочу здесь умереть, и не плачьте — я все, что мог, для вас сделал». Я в то время, когда несли его, держал его левую руку, а товарищ мой, Кондрат Отченешенков, правую, чтобы он не срывал от боли наложенную доктором повязку. Дорогою, при переносе тела через реку, я почувствовал, что рука его ослабела и похолодела, а глазами он продолжает смотреть, но этот взгляд уже был взгляд мертвеца; он незаметно и тихо отошел в жизнь вечную, без страданий и мучений; ни стона, ни крика не вырвалось из его уст; он заснул тихо, и никто не приметил, как улетел от нас могучий дух обожаемого вождя.
Публикуемые письма пронумерованы следующим образом: письма I-VI к наибу Дубе — в хронологическом порядке [207] (сначала четыре датированных письма, затем недатированные письма V, VI) , письмо VII к жителям Калай и Арштхой, письмо VIII к Хаджжи Йахйе, IX, недатированное письмо, к Мухаммеду Мирзе. Письма находятся в хорошей сохранности, кроме письма IX; дешифруются без больших затруднений. Все письма написаны разными липами; почерк кавказский (вариант насха); бумага обычная, желтоватого цвета. Только два письма (IV, VIII), по-видимому, можно считать принадлежащими одной руке.
В отличие от многих других кавказских источников 11 эти письма не изобилуют палеографическими особенностями, они сводятся в основном к следующим. Употребляемая в начале некоторых писем над обращением буква *** является сокращением формулы: ***. Применяются надчеркивания: а) над *** в конце письма (1, 13; II, 7; V, 14; VI, 11 и др.); б) над отдельными выражениями, употребляющимися в сокращенной форме (***, 9; IX, 6) и фразами-цитатами из Корана (V, 9-10). В письме используются некоторые специфические значки: а) значок *** над буквой *** (1,3; II,5, 6; IV, 4, 6 и др.) имеет только графическое значение; б) назначение значка *** над некоторыми словами (II, 1, ***; V, 3, ***; IV, ***; V, 7, ***) пока не удается установить.
В тексте регулярно применяется только хамза, реже — сукун, в виде незамкнутого маленького кружочка, и ташдид. Иногда используется вертикальная фатха над предшествующей алифу буквой для обозначения долготы гласной (IV, 5; V, 5, 9, 12; VIII, 5 и др.). Появление танвина фатхи и танвина кясры в тексте также нерегулярно. [208] У отдельных слов встречается полная огласовка (1, 8 ***; III, 3 ***; IV, 3 ***; V, 7 *** и др.). Иногда она имеет целевой характер, например в географических названиях (IV, 8 *** и ***; IV, 9 ***; IV 10 *** и ***; VIII, 7 ***). Широко употребительно слитное написание двух и трех точек в виде черты над или под буквами.
________________________________________
I (лл. 8 и 8 об.) Размер письма 8,75x5 см. На обороте листа прямоугольная печать с именем Шамиля. Перевод /Во имя Аллаха милостивого, милосердного/. От повелителя правоверных Шамиля к брату его любимому Дубе (О собственных именах и географических названиях см. комментарий, стр. 245) — мир вечный! Аминь. А затем — знай, что я щажу тех, кто пришел к нам из /числа/ бежавших к неверным; и ты щади таких, ибо они наши искренние друзья после вхождения их в круг единобожников. И мир! Раби’ ал-ахир 1261 (апрель 1845 г.) [209]
II (лл. 9 и 9 об.) Размер письма 8,75х8 см (с надорванными справа краями). На обороте листа печать — вписанная в овал 6-конечная звезда с именем Шамиля. Перевод К любимому наибу Дубе — мир вечный! А затем — оповести людей своего вилайета, чтобы они не приходили к нам в диван (Верховный административный орган в имамате Шамиля), кроме как в субботу или воскресенье. Иначе мы отправим их обратно по домам. Сие — и мир! (Перевод письма см. также в сб. “Движение горцев...”, стр. 484, № 259.) 1 мухаррама 1262 года (30 декабря 1845 г.)
III (лл. 6 и 6 об.) Размер письма 10х6 см. На обороте листа печать - вписанная в овал 6-конечная звезда с именем Шамиля. [210] Перевод От эмира правоверных Шамиля к его избранному брату-наибу Дубе — вечный мир! А затем — я предоставил тебе в твоем вилайете полнейший выбор. Делай в нем то, что всего более целесообразно и совершенно для веры, без промедления и ожидания. Сие — и мир! 6 рабй’ ал-аввала 1262 года (4 марта 1846 г.)
IV (лл. 10 об. и 10) Размер письма приблизительно 11x8 см. На обороте текста (л. 10) печать — вписанная в овал 6-конечная звезда с именем Шамиля. Письмо написано той же рукой, что и письмо VIII. [211] Перевод /Во имя Аллаха милостивого, милосердного/. От имама Шамиля к его любимому брату Дубе — мир тебе! А затем — когда возросла необходимость в месте для мухаджира Мухаммеда Мирзы, достойном его, мы передали ему селения Шубитского /района/ за Аргуном к западу от Варанды, Закана, Вашендороя и Танус (По-видимому, имеется в виду Тумсой, находящийся в обществе Пшехо) Борза. И да не будет в твоем сердце обиды на него. Мы сделали так из-за крайней необходимости. Ибо нужда разрешает недозволенное. И мир! Воскресенье, 9 рабй’ ас-сани 1265 года (4 марта 1849 г.).
V (лл. 11 об. и 11) Размер письма 14,6х8,4 см. На обороте письма (л. 11) печать — вписанная в овал 6-конечная звезда с именем Шамиля. Письмо не датировано. [212] Перевод /Во имя Аллаха милостивого, милосердного/. От эмира правоверных Шамиля к его брату Дубе — мир вечный! А затем — чтобы ты смотрел на этих мухаджиров (Мухаджир — перебежчик, перешедший на сторону Шамиля) — черкесов взглядом радости и почтения и помогал им, чем только возможно, во всех делах. Ведь сказал же всевышний, слава ему: они дают предпочтение пред собой, хотя бы и было у них стеснение (Цитата из Корана (59 9) (здесь и в последующем приводятся в переводе И.Ю. Крачковского — Коран, М., 1963)). Мы повелели это и другим наибам и правителям. Это вам наш приказ от всего сердца, а от вас нужно послушание и повиновение. Сие — и мир! (Перевод письма см. также в сб. “Движение горцев...”, стр. 586, № 337)
VI (л. 71 об.) Размер письма 15,6х8,4 см. Это письмо находится на обороте л. 71, на котором помещено письмо к Шамилю от его наиба Дубы. На лицевой стороне листа печать (на л. 71) — вписанная в овал 6-конечная звезда с именем Шамиля. На оборотной стороне листа — овальная печать наиба Дубы. Письмо не датировано. [213] Перевод /Во имя Аллаха милостивого, милосердного/. От эмира правоверных Шамиля к его брату наибу Дубе — мир тебе и милость! Аминь. А затем — пусть брат наш Нур-Али явится к нам сам в течение этих трех дней. Мы приказываем ему это, и кончим на этом, если пожелает Аллах всевышний. Сие — и мир! Затем — знай, что мы и не думали верить клевете, распускаемой о тебе. Ты в наших глазах самый дорогой среди самых почтенных наших друзей, и это тебе известно. И мир! [214]
![](http://stat001.yep.com/counters/735405.gif?ui=735405&ci=74&dn=dubaevi.fosite.ru&un=dubaevi.fosite.ru&lg=ru&visitorid=-1&stid=4&stdb=0&color1=D9CC7E&color2=6F4B1E&color3=000E52&color4=C29256&color5=FFFFFF&turn_on=on&img=0&"+mlp_r+"&)
